История одного ядра от Андрея Пенкина. «Если задачу решить невозможно, то это ещё не означает, что задание выполнить нельзя»
11.07.2016

История одного ядра от Андрея Пенкина

«Если задачу решить невозможно, то это ещё не означает, что задание выполнить нельзя»

В этом году геометрическому ядру C3D исполняется 20 лет. Ровно столько лет назад основатели компании АСКОН пришли к единому мнению о необходимости создания собственной системы трехмерного моделирования КОМПАС-3D. В 1996 году была создана группа, которой было поручено написание программного обеспечения для работы с точной 3D-геометрией — инструмента, который бы не уступал по удобству использования и функциональности зарубежным аналогам. С этих дней начинается отсчёт истории «коломенского» геометрического ядра. На протяжении многих лет ядро постоянно развивалось и дорабатывалось: появлялись новые методы моделирования, разрабатывались алгоритмы вычислений, создавались дополнительные модули — параметрический решатель, конвертор данных, модуль визуализации. И за всеми этими изменениями всегда стояли конкретные люди — разработчики геометрического ядра, обретшего со временем собственное имя — C3D.

Сегодня всё больше людей интересуются геометрическим моделированием, многие из них активно следят за тем, кто и как разрабатывает российское коммерческое 3D-ядро. Поэтому мы решили подготовить серию юбилейных интервью с нашей командой разработки. В первых двух выпусках мы общались с сотрудниками, которые относительно недавно пришли в компанию — Анной Ладиловой и Александром Алахвердянцем. Поэтому третье интервью мы решили взять у человека более опытного, чтобы у постоянного читателя не сложилось ложного ощущения чрезмерной юности коллектива C3D Labs. Андрей Пенкин представляет подразделение, в котором ведется разработка модуля C3D Modeler. Голос «за кадром» принадлежит менеджеру по продукту C3D, Аркадию Камневу.


Андрей Пенкин, математик-программист в C3D Labs

— Андрей, задам тебе свой первый стандартный вопрос — откуда ты родом?

— Я родился в Коломне. Здесь вырос и окончил школу. Затем поступил в Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, где учился на математика на Механико-математическом факультете и специализировался на комплексном анализе.

— Почему ты решил поступать в МГУ?

— Во многом это цепь случайных событий, потому что раньше я много кем хотел быть, например, военным или музыкантом. Я закончил музыкальную школу по классу баяна, но поступать в коломенское музыкальное училище не стал. Наверное, я уже тогда почувствовал, что музыка — это «не моё». А вот военное дело мне нравилось куда больше. Я часто встречался с офицерами, и они рекламировали мне воинскую службу. Говорили, что жить придётся за Полярным кругом, на Дальнем Востоке и в более жарких местах. Меня это вдохновляло. Когда я занимался стрельбой из малокалиберной винтовки, то начальник тира (мастер спорта международного класса) тоже говорил, что я должен стать военным. Агитировал и военрук в школе, с которым у меня были хорошие отношения, так как я постоянно участвовал в военизированных кроссах и конкурсах.

— Помнишь, за какое время производил полную сборку/разборку автомата Калашникова?

— Сейчас уже не скажу, но я точно помню, что меня можно было разбудить ночью, и я сделал бы это с закрытыми глазами.

— Столько людей хотели, чтобы ты стал военным, и всё-таки ты выбрал математику. Как такое могло произойти?

— Была совершенно случайная встреча — я стоял где-то в очереди и разговорился с незнакомым мне человеком. Я тогда был ещё совсем молод. Посыпались стандартные вопросы «Как учишься?» да «Куда будешь поступать?». Обычный такой праздный разговор. Я ответил, что хочу пойти после 8 класса школы в Суворовское училище, а он удивился, мол, как так можно с самых ранних лет — взять и связать свою жизнь с армией? Предложил сперва отслужить срочную службу, а там, если мне понравится, уже подавать рапорт и идти в училище от воинской части. Я поразмышлял над этими словами, и они мне показались вполне разумными. В Суворовское я так и не пошёл, и сейчас очень благодарен этому человеку. Я воспользовался его советом.


Армейская мечта Андрея переросла во взрослое увлечение стрельбой

— Давай поговорим об учёбе.

— Когда я закончил школу, то хотел поступать в Московский авиационный институт, но там не предоставляли общежитие, и меня это оттолкнуло, хотя на дне открытых дверей мне в этом институте очень понравилось. В это время в МГУ на Мехмате проходила областная олимпиада по математике, в которой я решил принять участие. Призовых мест я тогда не занял, но меня пригласили на предварительный экзамен, за который я в последствии получил «неуд». Меня это как-то особенно взбодрило! Я даже вошёл в кураж, когда дома проанализировал задачки и понял, что они были совсем не сложные. В общем, я взял у знакомых книжку со вступительными заданиями, отыскал решения, потренировался и пошёл поступать. Написал экзамен на 4 балла, устный ответил на 5-ку и в результате меня зачислили в ряды студентов МГУ.

— Ты жил в знаменитой высотке на Ленинских горах?

— Сперва я жил в общежитиях на Мичуринском проспекте, а потом переехал в высотку и два последних года жил на самом верхнем 23 этаже. На шпиль, конечно, я не лазил, но зато довольно часто гулял по крыше и даже устраивал пикники. Без костра, разумеется.

— Помнишь, какие у тебя были любимые дисциплины в университете?

— Мне очень нравились комплексный анализ и алгебра, хотя алгебру я освоил не сразу. Сперва нам выдали учебники, в которых я абсолютно ничего не понял: были какие-то модули, группы, исследования операций. Я начал читать книжки попроще и постепенно разобрался в учебниках от нашего заведующего кафедрой Кострикина Алексея Ивановича. Думаю, что комплексные числа и их теория — гораздо более стройные, чем просто действительные числа. Единственное, что меня угнетало во время обучения на Мехмате — это отсутствие явной привязки к практике. Можно сколько угодно долго развлекаться теоретическими упражнениями, но совершенно непонятно, кому и зачем это нужно. В этом плане учёба в авиационном институте мне бы подошла гораздо больше.

— Был ли у тебя трудовой опыт в студенчестве?

— Первые два года обучения я закрывал сессии на отлично и получал хорошую стипендию, практически как у молодого специалиста на предприятии. На третьем курсе я ездил собирать картошку. Потом наступил 91-й год и стипендии сильно урезали. Денег хватало максимум на неделю, а то, бывало, и меньше. Многие мои одногруппники перестали приходить за стипендией к старосте. Репетиторством я не занимался, но мне нравилось читать различные книги, поэтому я просто начал возить книжки из Москвы в Коломну и продавать. В те времена это уже было почётно. Конечно, на книжках много денег не заработаешь, но мне этого вполне хватало.

— Куда решил податься после окончания вуза?

— Мой научный руководитель давал мне рекомендации для поступления в аспирантуру МГУ, но я на тот момент ото всей этой теоретической тематики немного подустал и отказался. Как раз тогда я вспомнил про свою давнюю армейскую мечту. Учитывая, что я был ещё призывного возраста, то решил от военкомата не прятаться, встал на учёт и начал ждать повестку. Параллельно нашёл подработку в котельной и почти год трудился на этом месте. Мне было вполне комфортно работать, потому что появилось много свободного времени, которое я мог провести за чтением книг. Во время работы в бригаде я встретился в котельной с одним человеком, который неплохо говорил по-английски и отлично разбирался в электронике. Тогда мне впервые объяснили, что собрать компьютер своими руками — это совсем несложно. Я загорелся этой идеей. Товарищ принёс мне списки комплектующих из магазинов, я подобрал себе нужную конфигурацию, но она оказалась нерабочей. Уже со второй или третьей попытки я всё-таки собрал свой первый компьютер. Это был компьютер на 486-м процессоре AMD. Помню, что самое большое впечатление на меня произвела клавиатура. Когда я её увидел, то пришло осознание, что компьютер у меня уже точно будет стоять дома и работать.

Потом пришла повестка и я отправился служить в ПВО. Именно тогда я осознал, что значит служба в армии. В МГУ у нас была военная кафедра, после окончания которой я получил звание лейтенанта. Уже в армии дослужился до старшего лейтенанта. Здесь я понял две вещи: во-первых, что служить я точно не хочу; во-вторых, что в армии работают очень высококлассные специалисты технического плана. В те времена в армии очень большое внимание уделялось самоподготовке. Я подружился с электронщиком и программистом и за два года изучил, как работает процессор, разобрался в языке программирования Assembler, понял, какие там есть блоки, регистры и так далее. Там же самостоятельно изучил язык программирования C++.


Учеба А. Пенкина в МГУ на кафедре Теории Функций и Функционального Анализа

— Хорошо, а как ты оказался в Конструкторском бюро машиностроения в г. Коломне (далее — КБМ) и чем ты там занимался?

— В армии со мной служили ребята, которые раньше трудились на КБМ, где проектировали ракеты, они мне и порекомендовали после увольнения в запас пойти на это предприятие. Я занимался инженерными расчетами. В КБМ было довольно много работы, но самоподготовке тоже уделялось значительное количество времени. Что было хорошо — теория, которую я изучил в армии, нашла своё применение в бюро. Мне дали компьютер, и я начал писать программы. Наконец-то я со своими теоретическими знаниями дорвался до практики, и это оказалось в некотором роде шоком для меня, потому что одно дело — разрабатывать алгоритмы, а другое — их применять. Во время работы в КБМ я извлёк для себя ценный урок — оказывается, если тебе дали задание, то ты должен его выполнить, а не доказать, что его выполнить нельзя. Поэтому я начал размышлять: вот у меня есть задача, которую решить в общем случае невозможно, и я это могу доказать, но я должен постараться сделать какой-то вывод для абсолютного большинства случаев. Это было для меня в новинку.

— Что было потом?

— Как ни странно, проектировать оружие мне не нравилось. Хотелось чего-то более мирного. Когда я решил увольняться, то друзья рассказали мне про САПР КОМПАС, которую разрабатывают выходцы из КБМ. Я послушал их и сразу обратился в АСКОН. Я знал, что компании требуются программисты, написал резюме и меня пригласили на собеседование. Должен отметить, что после работы на государственном предприятии я представлял себе абсолютно любую фирму, пусть даже частную, как огромное помещение с большим числом сотрудников, но при первичном посещении офиса меня поразило, что он представляет собой четыре арендованные квартиры в жилом доме, где плечом к плечу сидят за столами программисты, и иногда бегают в домашних тапочках на кухню пить чай. Ещё очень сильно меня поразила скорость изменений и работы, которая там происходила. В частности, когда я был на собеседовании, то никаких дополнительных рабочих мест ещё не было, а когда пришёл на испытательный срок, то уже стояли стол, стул и компьютер со всеми настроенными программами. Мне достаточно было просто сидеть и заниматься своей работой.

— Проходил ли ты испытательный срок в АСКОН?

— Конечно! Я пришёл на испытательный срок в конце 2001 года. Задания оказались достаточно сложными, и когда я их увидел, то подумал, что это решить невозможно. Тем более за тот маленький срок, который выделялся на решение — это приблизительно один месяц на четыре задания. К тому моменту я был уже опытным сотрудником и знал, что если задачу решить невозможно, то это ещё не означает, что задание выполнить нельзя. В итоге, мало-помалу у меня получилось все эти задания сделать. Хотя я немного и не уложился в срок, в последствии оказалось, что мало кто из соискателей делал всё вовремя. После этого меня приняли. На работе меня приятно поразило, что после выполнения задания моё решение идёт в рабочую задачу, и довольно скоро я могу увидеть результат своей деятельности. В те времена примерно раз в полгода выходили новые дистрибутивы КОМПАС, и по истечению этого срока проектировщики могли на практике ощутить пользу от моей работы. Такое мало, где возможно при работе с железками, которые в конечном итоге должны сформировать готовое изделие. Вот эта скорость: сделал, попробовал, не получилось, переделал, протестировал и всё пошло, люди пользуются, довольны — для меня сыграла решающую роль в принятии решения о работе.

— Изначально ты приходил в математическое подразделение АСКОН?

— Да, по моему резюме мне сразу предложили пойти именно в математическое подразделение, в котором тогда трудились всего три сотрудника — Николай Николаевич Голованов, Александр Максименко и Дмитрий Жамойцин. Я был четвертым. После испытательного срока я сначала исправлял ошибки, а затем начал помогать Александру Максименко в реализации геометрического решателя, в частности, помогал ему заполнять таблицу функций, выполняющих заданные ограничения при имеющихся степенях свободы. Этим я занимался недолго. Потом КОМПАСу потребовалась достаточно сложная функция для конверторов — сшивка граней, так как часто из других систем приходили модели не в виде твердых тел с топологией, а в виде простого набора граней. Нужно было их распознать и определить к каким телам эти грани принадлежат, а далее уже приниматься за восстановление топологии со всеми рёбрами и вершинами. Это была моя первая полностью самостоятельная работа. Я разработал метод, который хорошо работал на кубиках, но когда пошли более сложные детали, то мой алгоритм перестал работать, и я зашел в тупик. Я пообщался с коллегами. Оказалось, что Александр Максименко когда-то выполнял похожу работу при задании литейных уклонов, где ему тоже нужно было находить образовавшиеся рёбра и вершины, в которых они сходятся. Моя ошибка состояла в том, что я начинал «плясать» от рёбер, а Александр предложил начинать с вершин: сперва группировать их, а затем уже смотреть, какие ребра туда входят. И это сработало!

— Так сшивка граней — это функциональность конверторов или геометрического ядра?

— Сперва это была функция конверторов. Полностью сделать её у меня сразу не получилось и пришлось начинать с более простых задач, а от них переходить к более сложным. Иногда приходилось разрезать какие-то рёбра и затягивать щели, так как с разных систем (особенно дизайнерских) приходили грани с очень низкой точностью. Их тоже приходилось распознавать, затягивать, уточнять и т.д. Данная функция сейчас работает и в конверторах, и в геометрическом ядре. При этом при сшивке граней совсем не обязательно получать замкнутое тело или замкнутую оболочку. Пару раз доходило до курьёзов. Например, приходит ко мне тестировщик и говорит: «Андрей, смотри: я создал кубик, удалил у него одну грань и сказал сшить оставшиеся грани. В результате грань восстановилась». Конечно, такого быть не должно. За пользователя ничего додумывать не нужно. Ну, а затем появилась потребность в реализации функции работы с листовыми телами. Было написано несколько технических заданий, и с тех пор я занимаюсь этим вопросом.

— Какую особенность при работе с листовыми телами ты бы мог отметить?

— Я работаю над реализацией функций создания листовых тел, сгибов/разгибов и штамповки. Должен отметить, что в других геометрических ядрах таких операций просто нет. Поэтому в некотором роде мы делаем уникальный продукт. Если сравнивать C3D с CAD-программами, то гибка у нас находится на очень приличном уровне и продолжает развиваться дальше. Имея доступ к функционалу геометрического ядра, можно написать специальные согнутые/разогнутые поверхности или, например, определить положение точек после сгиба/разгиба. Чем листовые тела хороши, так это тем, что у них, как правило, плоская форма. Это сильно помогает в работе. При объединении и пересечении таких тел пластины стыкуется своими узкими сторонами, поэтому можно написать функции, которые работают быстрее и учитывают специфику листовых лет. Сложность при выполнении гибочных операций состоит в следующем: то, что мы однажды согнули, затем придётся разгибать, чтобы получить развёртку со всеми сложными вырезами, наслоениями и бобышками. На практике часто выходит так, что вырез, полученный в согнутом состоянии — это далеко не всегда тоже самое, что и вырез на плоскости.

Другая особенность геометрического ядра состоит в том, что в математике чаще всего формулы считаются с абсолютной точностью, а на практике имеется некоторая погрешность. Теория, по своей сути, слишком рафинированная. И это часто путает все карты! Решение, найденное численными методами, иногда получается гораздо точнее, чем значение, рассчитанное по формуле. И это постоянно необходимо учитывать в работе. Тут даже имея отличную математическую подготовку, всё равно придётся переучиваться. Нельзя «в лоб» решить задачу.

— Откуда ты черпаешь идеи при работе над гибочными телами?

— Стараюсь больше работать самостоятельно. Здесь речь идёт не о передовых рубежах науки, а больше о программировании. Мои знания алгебры и дифференциальной геометрии ощутимо помогают в работе. За идеями иногда обращаюсь к коллегам. Если мне непонятно, как та или иная функциях должна реально работать на производстве, то я прошу разъяснений у аналитиков, потому что они — профессиональные конструкторы и инженеры. Есть ещё специализированные книги о развёртках, но они мало помогают, потому что в них приводятся именно пособия для расчётчиков. Их основная задача — по детали рассчитать точки на плоскости, выбить заготовку, а потом согнуть её. То есть непосредственно расчёт сгиба не производится.


Операции гибки листовых тел в ядре C3D

Построение обечайки и штамповка, разработанные А. Пенкиным

— Когда ты пришёл в АСКОН, кто были твоими учителями?

— Что такое «САПР» я узнал по книге Александра Евгеньевича Потёмкина. Про геометрическое ядро мне впервые рассказал Николай Николаевич Голованов, включая объяснение структуры классов и т.д. А в плане практического программирования многому научил Александр Максименко. Вообще, он пишет очень хороший программный код. И если я захожу в тупик, то Александр всегда может подсказать выход из него.

— Есть ли какое-то пособие, опираясь на которое разработчики могут продолжать твоё «гибочное» дело?

— Создание подробного описания гибочных операций в ядре C3D — очень важная задача, которая сейчас стоит передо мной. Ведь, что всегда качественно отличало разработчиков инженерного софта от других представителей ИТ-сообщества? Это стремление самостоятельно разобраться с возникающими трудностями при освоении программного кода. Как раз наша задача — обеспечить максимально комфортную работу таких самостоятельных разработчиков, а значит предоставить их вниманию подробное руководство по C3D.

— Что больше всего нравится в рабочем процессе?

— Кофе и тортики уже надоели. Ну, а если серьёзно, почти все задания нетиповые и как их делать сперва непонятно. Начинаешь думать, оценивать всякие тонкости и нюансы. Перед выполнением задания иногда даже наступает небольшое уныние: делать нужно, делать сложно, а как сделать в достаточно сжатый срок — непонятно. Начинаешь пробовать сперва простые вещи, потом сложнее и ещё сложнее. Когда в результате пробок и ошибок ты наконец-то нащупываешь верное решение задачи, то приходит счастье. Понимаешь, что всё сделал и у тебя получилось. Поэтому наша работа представляет собой такие своеобразные качели: от отчаяния до несказанной радости от выполненной работы. Ещё у нас очень хороший коллектив! Поэтому я нисколько не жалею, что работаю в C3D Labs, даже не смотря на сложность тех задач, с которыми приходится справляться.

— Скажи, может ли ядро C3D конкурировать с другими ядрами?

— Конечно, мы этим уже занимаемся!

— Почему разработчикам САПР стоит использовать C3D?

— Для российских разработчиков очень важно то, что мы находимся рядом с ними. Всегда можно встретиться и обсудить интересующие вопросы. Думаю, что для иностранцев это тоже важно. Наше преимущество — в постоянных коммуникациях. Если у пользователя есть какой-то запрос, то мы всегда открыты для общения с ним.

— Ты говорил, что выучил языки программирования в армии. Можешь рассказать об этом подробнее?

— На самом деле, программирование изучал не только в армии, хотя армия дала мне очень многое. В школе нам преподавали обыкновенный Basic, в вузе я изучил Fortran, на военной кафедре познакомился с Pascal, а уже в армии освоил С++. Совсем недавно попытался изучить Python, но в работе это не пригодилось и интерес быстро угас. Вообще, как я пришёл к программированию? В 15 лет я приобрёл программируемый калькулятор «Электроника МК-61».

Это было первое программируемое устройство, с которым я познакомился. В нём было 105 ячеек памяти и можно было задать какие-то самые простые формулы. Были даже игры вроде гоночек. Управление осуществлялось при помощи цифр. Нужно было задать направление и скорость движения, а калькулятор выдавал результат: остался ты на трассе или нет. Очень увлекательно! С полноценным компьютером в виде 8-разрядного устройства «Радио-86РК» я познакомился уже в 9 классе школы. Basic грузился в него с магнитной ленты по принципу магнитофона. Первой программой, которую я написал, кажется, был поиск корней квадратного уравнения.

— Я слышал, что ты любишь изучать иностранные языки. А какие ещё языки ты знаешь, помимо английского?

— В студенчестве я увлёкся иностранным языками. Начал с изучения английского языка. Заниматься по учебникам мне было не очень интересно и даже скучно. Тогда преподавательница познакомила меня с американцем, который вёл курс английского языка в МГУ. Я приходил к нему на пары, и мы просто общались. Получается, что я не был лингвистом, но свободно ходил на эти курсы английского языка. Позднее по учёбе мне потребовался французский язык, так как выходило много интересных статей на нём. Французский я изучал в несколько этапов. Не скажу, что могу свободно изъясняться на этом языке, но прочитать текст смогу. Сейчас вот увлёкся китайским языком. Вряд ли я смогу когда-нибудь научиться говорить на нём, но хотелось бы знать китайский хотя бы на уровне понимания текстов. Мне очень интересна китайская культура, да и сама страна. Можно зайти на любой китайский сайт в интернете, но понять что-нибудь будет крайне затруднительно. Никакие переводчики там не срабатывают, потому что на китайских сайтах очень часто идут иероглифы в виде картинок и электронные системы распознавания их искажают.

— Вообще, откуда взялось это увлечение Китаем?

— Однажды в интернете я прочитал, что есть китайские облачные хранилища, которые предоставляют довольно много бесплатного места. Я полез в облака, и информация подтвердилась, но я столкнулся с проблемой — весь интерфейс был полностью представлен на китайском языке. Спасало то, что присутствовали наглядные картинки, благодаря которым можно было интуитивно догадаться, куда нужно зайти и какую кнопку нажать. Но если я переходил по ссылке на другой сайт, то становилось абсолютно ничего непонятно. Я стал задаваться вопросами, как же эти люди живут? Мне стало интересно, как устроен быт одного миллиарда человек. Затем уже я начал читать литературу на русском языке про историю Китая и их культурные обычаи. И постепенно увлёкся этим делом.

— Какие у тебя ещё есть хобби?

— Раньше я занимался музыкой и стрельбой, увлекался конструированием радиоуправляемых моделей, а в младших классах школы даже ходил в кружок, где мы разучивали песни, стихи и выступали затем на сцене. В институте ребята научили меня играть на гитаре. Теперь вот увлёкся велоездой. Мне нравится добираться на работу на велосипеде. Фильмы я практически не смотрю, музыку слушаю очень редко. В основном это авторская песня: Юрий Визбор, Георгий Васильев и Алексей Иващенко, Александр Суханов, Александр Дольский. Очень разноплановые песни у Юрия Кукина. В зависимости от возраста, слушаешь их и понимаешь каким-то определённым образом.

Ещё я люблю читать книги на языке оригинала. Например, мне нравится творчество Вернора Винджа. Он также, как и я — математик-программист, поэтому его фантастические темы мне очень близки. Хорошо пишет Роберт Джордан, в его произведении «Колесо Времени» использован очень хороший английский язык. На французском я читал «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери и ещё несколько менее известных авторов. На тот момент я практиковал метод чтения Ильи-Франка, когда сперва идут предложения на французском языке, затем идут объяснения — на русском, а дальше уже идёт абзац в чистом виде без объяснений вообще. Конечно, «Маленький принц» — это довольно простая книга по стилистике повествования. Когда я решил прочитать в оригинале «Три мушкетёра» Александра Дюма, то, к своему большому удивлению, обнаружил, что сформировать полноценный перевод предложений я не мог. Даже несмотря на то, что большинство слов мне были уже до этого знакомы. То есть я улавливал смыслы совсем не те, которые закладывал автор. Из классических произведений могу отметить «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте и «Идиота» Достоевского. Вообще говоря, если иностранцы судят о русских по книгам Федора Михайловича, то я даже не представляю, в каком ужасе они должны пребывать после их прочтения. В последнее время я всё чаще замечаю, что начинают нравиться нехудожественные произведения, например, о каких-то странах (Китае или Иране), об их культуре и истории. Понятно, что я читаю эти книги на русском языке, т.к. фарси я не владею.

— Мне ещё говорили, что ты любишь играть в компьютерные игры. Это так?

— Да, я очень люблю играть в компьютерные игры, но обычно времени на них не остаётся. Мне нравятся ролевые и логические игры, причём это обязательно должны быть игры с хорошим сюжетом или игры, в которых можно перехитрить разработчика, например, найти какой-нибудь способ, как быстро раскачать опыт, или ошибку, которой можно воспользоваться и поиметь что-нибудь полезное. Игры против генератора случайных чисел мне неинтересны.

— Участвовал ли ты в велопробегах, принимал участие в соревнованиях по компьютерным играм?

— Я не люблю соревнования по компьютерным играм, да и вообще соревнования по своей форме не особо люблю. Я так раньше гонял на велосипеде очень быстро, а потом задумался: «Чего это я ношусь, высунув язык, когда можно просто ездить не спеша, оглядываться по сторонам и изучать окрестности в спокойном ритме?». С тех пор соревнования меня не привлекают. Я не стремлюсь куда-то быстрее всех приехать. С играми также. Если речь идёт о спортивном мероприятии, то обычно это — стрелялки, где нужно убить больше всего противников. Мне это не нравится. В ролевых играх можно спокойно забраться в дебри и найти крутой сундучок в самом начале игры, достать из него крутую шмотку и потом всех победить.


А. Пенкин изучает на велосипеде окрестности Коломны

— По вечерам ты часто думаешь о работе?

— Если я пришёл домой, то уже никаких мыслей о работе быть не может. Хотя обычно самые хорошие мысли приходят по дороге с работы домой. То есть буквально: сидел целый день, ломал голову, думал, как сделать задание… Вышел с работы и тут неожиданно приходит идея! В такие моменты переживаешь о том, как бы не забыть эту мысль, и принести её обратно в офис на следующий день. Очень много хороших задумок рождается именно таким образом.

— Как в твоей семье относятся к тому, что папа — профессиональный математик?

— Сыну Юре 8 лет и ему это нравится. У него тоже имеется склонность к точным наукам. Математика у него очень хорошо идёт, и когда я ему что-то объясняю, то он очень быстро схватывает. Любит собирать различные электронные конструкторы. Ну, а мама считает, что я гружу ребёнка ненужными ему вещами. Она у нас — более творческий человек.

— Сынок-то дифференциалы уже умеет считать?

— Нет, про них я ему ещё не успел рассказать. Вмешалась мама и прекратила это безобразие. Интегралы тоже пока не стал объяснять. Вообще, когда я разговариваю с ребёнком, то стараюсь страшных слов не произносить, а просто говорю ему, например, что площадь можно посчитать несколькими способами. Обычно этого достаточно.

— Ты вырос в Коломне, а у нас в коллективе становится всё больше приезжих ребят. Что бы ты мог посоветовать им интересного посмотреть на твоей малой Родине?

— Я не силён в краеведении, хотя, конечно, гулял и по Кремлю, и рядом со Старо-Голутвинским монастырём. Думаю, что всегда интересно посмотреть культурные достопримечательности. Что меня удивляет, когда я читаю исторические статьи в интернете, то довольно часто упоминаются различные места в Коломне и около неё. Сколько же важных событий происходило здесь ещё совсем недавно! Но лично мне в Коломне нравятся реки. Люблю расположиться где-нибудь на берегу и просто смотреть, как течёт вода. Рек у нас много, поэтому всегда есть куда пойти и отдохнуть: Ока, Москва, Коломенка — это самые известные и крупные реки. Ещё в Коломне довольно много мостов, с которых тоже можно любоваться красотами рек. Это очень умиротворяет.

— Скажи пару напутственных слов выпускникам вузов, которые смотрят в сторону C3D Labs.

— Что тут сказать? Есть люди, которые хотят спокойной жизни, стабильности и предсказуемости. Так, чтобы научиться чему-то один раз, и потом заниматься этим делом всё время. А есть люди — экстремалы, которых манят полёты на Марс, покорение Эвереста и т.д. Вот такие люди могут смело приходить в нашу команду и заниматься разработкой наукоёмких технологий C3D Labs. У нас все задачи абсолютно нестандартные. Если человек хочет проверить себя, то, пожалуйста, у нас очень много сложных задач, с которыми нужно справиться.


ЧТО ТАКОЕ C3D?

Подробнее о технологиях C3D читайте в специальном разделе на нашем сайте:

c3dlabs.com/ru/products/c3d-kernel/


Google+